В начале была не форма, а вибрация; не имя, а звучание; не мелодия, а ритм, рожденный в пространстве до существования времени…

В традиции африканского племени химба — у каждого есть личная песнь, уже существовавшая для него ещё до момента зачатия. Эта песнь сопровождает, она является спутником на всём пути: врачует, утешает, разрушает то, что отжило, питает то, что должно расти, направляет и провожает.

Осмысляя эту традицию «персональной песни» и перенося ее в материальную форму, Татьяна Поле создает собственный лингвистический архив, где ее личность зашифрована в аутентичном текстовом артефакте. Работая с темой персональной памяти и внутреннего диалога, художница создает материальную поэзию, проявляющуюся из глубин ее собственного я.

Этот архив становится пространством тихого откровения. Здесь воспоминание обретает форму, а внутренний голос находит свою уникальную тональность. Художница не воссоздает образ, но совершает ритуал воплощения самой памяти. Её работы — это мост между изначальной песнью и текстовым воплощением, между дуновением и формой.

Так, гипсовые таблички — кристаллизованные вскрики, обрывки музыкального полотна. На их поверхности вплетены внутренние зовы, собирающиеся в обертон. В этом безурядье мерцают фрагменты личной истории художницы. В диалоге медиумов и обрывках строк, в тишине, становится возможно услышать пробуждение непостижимого. Твердость гипса тут встречается с гибкостью металла, вечное — с мимолетным, а молчание — с первозвучным.

Слово «Господи», неоднократно высеченное на объектах, — не молитва в её привычном смысле. Оно — универсальный паттерн, сакральный элемент, с помощью которого человек пытается обозначить то, что больше его самого. Это голос той силы, в которую он верит и которой вверяет своё существование. Татьяна Поле проявляет так грамматику веры как таковой.

Как мне называть тебя? Когда я разбужу тебя? — это история о контакте с собственной силой, о стремлении наделить ее именем, обличить в слова, в ту самую песнь. Эта песнь, сплетенная из образов и отголосков, возможно непостижима и таится в тишине, в потенциальной пустоте. Она — способ оставаться живой. Но возможно ли услышать ее целиком или же лишь отголоски ее консонанса? 

Куратор Елизавета Иванова